От июньского грома закладывает уши
Или же просто от боли.
Что-то на улице до ужаса душно,
Или я проникся зимою.

Набраться всей грудью чистого воздуха,
Запомнить сосенки, лыжней окольцованные.
Неба карельского, сине-морозного,
С собой увезти на попутках до города.

Небольшая комнатка, приглушенный свет. Одиночество. Зияющее и неотвратимое. Отчетливо ощущался конец. Так бывает, когда мир вокруг умирает, забирая с собой самое слабое.

Прохладный воздух, заснеженные кусты, пропадающая тропинка. Я шел по поздне-осеннему лесу, под ногами хрустел наст вместе с мелкими сучьями. Шел из ниоткуда в никуда, как обычно, в принципе.

Уехать в ночь случайной электричкой
До Дмитрова, а может, до Твери.
Забыть на час о суете столичной,
Запамятовать о былой любви.

Неслышный бег по мшистым кочкам:
                              Я чую дичь,
Малейший запах — и отточенным
                              Движением вниз.

Проснуться с миром и задумать дело:
Задумать радость для себя или других.
Подумать чуть и отказаться смело —
Листами чистыми пусть опадают дни.

Ароматного чаю в дорогу
В термос литр залить — и вперед.
Подобрать себе посох дубовый,
Что покоя ногам не дает.

На закате лета
Умереть без света,
Полететь не к небу, а к земле.

Отведи меня далеко
Укажи путь туда, где легко,
Напои меня молоком,
Потом.

Месяц постучал в окошко
И погладил по загривку.
Подожди меня немножко,
Покровитель пилигримов.